- Погляди, - сказала Миранда, и экран засветился.

Черная звезда неподвижно висела в центре, на расстоянии около восьми световых дней - ближе подходить было небезопасно. Она была не совсем мертвой и совсем не черной. Я рассматривал ее с почтительным благоговением. Это был внушительный, около четырех солнечных масс, остаток гигантской звезды. На экране это походило на необычных размеров лавовое поле. В море раскаленной магмы плавали острова пепла и шлака размерами с планету. Тусклый красный свет озарял экран. Малиновый круг на черном фоне. В гибнущей звезде еще билась былая сила. В глубинах этой кучи шлака стонали и задыхались атомные ядра. Однажды свет этой звезды озарит Солнечную систему. Но я не стал даже и думать ни о биллионах лет, которые пройдут до того времени, ни о тех цивилизациях, которые обнаружат источник этого света и жара накануне его гибели.

Миранда сказала:

- Я уже замерила температуру. В среднем поверхность нагрета до девятисот градусов. Совершить посадку не удастся.

Я проворчал:

- Что толку в _средней_ температуре? Замерь местную. На этих островах...

- Пепел дает двести пятьдесят градусов. Разломы - на тысячу градусов больше. Средний нагрев - градусов девятьсот, и ты сгоришь, как только сядешь. Скатертью дорога, братец. Благословляю тебя.

- Я не говорил...

- Ты имел в виду, что на этом огненном шарике можно найти место для посадки, - огрызнулась Миранда. Голос ее походил на звук тромбона, так как ее грудная клетка была отличным резонатором. - Ты подлым образом бросил тень на мою способность.

- Мы используем для исследований краулер, - сказал микроцефал резонирующим на свой лад голосом. - Никто и не собирался совершать посадку лично.

Миранда утихла. Я благоговейно вперился в экран.

Звезда умирала долго, и реликт, который я разглядывал, потрясал меня своим возрастом.